Вход на сайт
Имя: 
Пароль: 
 

Регистрация


Вы-посетитель страницы #
172743
с 28.11.2010

рецензии и репортажи > книги > Худший роман Пелевина


Признаюсь сразу: я не люблю Пелевина. Я его не понимаю, но почему-то читаю. И чем больше я его читаю, тем больше склоняюсь к мысли, что и понимать-то там нечего: вся эта рефлексия в буддийском стиле с кочующей из книги в книгу пустотой-Абсолютом, которая мыслит весь мир и самое себя, есть фальшивка. Но, тем не менее, я вынужден признать, что Пелевин - явление в нашей литературе, пусть даже и по принципу "на безрыбье и рак - рыба"...

Новый роман, "t", обладает сюжетом, который даже на фоне других опусов Виктора Олеговича сложно назвать иначе, как идиотским. Замес настолько крут, что поневоле подозреваешь писателя в том, что воздействие расширяющих сознание веществ, которому постоянно подвергаются его герои, знакомо ему не понаслышке. Некий граф Т., исповедующий философию непротивления злу насилием (узнаёте? Но это не он), отчего-то лишившийся памяти и, как говорят, отлученный от церкви, ищет таинственную Оптину Пустынь. Никто не знает, где она расположена и что собой представляет, но многие предполагают, что путь к ней может открыться только самому графу Т. Попутно граф вынужден уходить от погони преследователей, которые на самом деле - доброжелатели, тогда как доброжелатели оказываются злыднями. (Стандартный приемчик детективных книг). Несколько раз графу является человек, называющийся Ариэлем Брахманом, который утверждает, что он - наш современник, а граф - его выдумка, потому что он (вернее, возглавляемый им авторский коллектив с четким распределением обязанностей) пишет про него роман. В этих беседах, где упоминается и финансовый кризис, и отбивание бабла, и кровавая гебня, и стрелялка для игровой приставки ("консольный шутер") и сложные взаимоотношения православия с обществом и другими конфессиями, сквозит красивая ирония, что является традиционно сильной стороной писателя.

Считается, церковь противостоит князю мира. Ну не чушь ли? Вот подумайте сами, если бы у обычного околоточного надзирателя в самом что ни на есть жидоедском околотке какой-нибудь бедный еврей открыл корчму, где на вывеске было бы написано "противостою околоточному надзирателю", долго бы он так противостоял?

- Думаю, нет.

- И я тоже так думаю. А если бы такое заведение исправно работало из года в год и приносило хорошую прибыль, это, видимо, означало бы, что тут с околоточным очень даже совместный проект.

- Извините, - сказал Т., - но ведь есть разница между околоточным и князем мира сего.

- Я тоже так думаю, - согласилась кукла. - Князь мира не в пример могущественнее и умнее. И если он позволяет в своем околотке заведения, которые официально и торжественно противостоят околоточному, то это, надо думать, не без особого резону...

Вообще, пишет он хорошо, читаются его вещи практически на одном дыхании, так что, может быть, именно в этом и лежит секрет его популярности?

Самые первые строки до боли напоминают Акунина, над которым, по-видимому, Пелевин пытается иронизировать:

Когда дорога пошла в гору, старенький паровоз сбавил ход. Это было весьма кстати - за окном открылась панорама удивительной красоты, и оба пассажира в купе, только что закончившие пить чай, надолго погрузились в созерцание.

На вершине высокого холма белела дворянская усадьба, возведенная, несомненно, каким-то расточительным сумасбродом.

Вот эта строка тоже напоминает автора сериала про Эраста Фандорина:

Яцутки какие-то, якимцы...

Думаешь, что речь идет о каких-то вышедших из употребления диалектизмах, но Википедия утверждает иное (спасибо ЖЖ-юзеру v1adis1av за наводку), и весь фрагмент приобретает интригующий смысл.

А вот если в следующей абсурдной цитате название профессии заменить на "модный писатель", смысл будет еще точнее:

Но все практические подтверждения этой реальности были частью той самой реальности, которую они подтверждали. Не так ли? Тут бы умному человеку и заподозрить неладное. Вы ведь, слава Богу, не какой-нибудь физик-экспериментатор.

Хотя нет, замена неправомерна: пересечение множеств "модных писателей" и "умных людей" почти наверняка пусто.

Читается хоть и легко, но без удовольствия. Слишком мрачно. Слишком грубо. Слишком вызывающе. Взять хотя бы эпизод с упомянутым консольным шутером, главным героем в котором является Достоевский. Не спасает даже удивительно связный, изящный и оптимистический финал. В философском плане, которому здесь, кстати, отведена достаточно второстепенная роль (я имею в виду не пародийные духовные терзания графа Т., а любимую идею не-существования всего сущего), Пелевин не продвинулся ни на йоту со времен "Чапаева и Пустоты"; Чапаев, кстати, тоже появляется на страницах романа. Можно предположить, что писатель в своих философских выкладках над нами просто изощренно глумится, но часто повторяемая шутка приводит к катастрофе.

05.11.2009


Предыдущая: 12 альбомов со знаком качестваВернуться к списку рецензийСледующая: Воля и разум, или Маугли XXIII века

© Вадим Бояркин, 2008-2019