Вход на сайт
Имя: 
Пароль: 
 

Регистрация


Вы-посетитель страницы #
42121
с 28.11.2010

проза > Четыре сказки про подводных жителей



Предисловие

Однажды, когда мы купали Майю, Лада принесла ей одну из своих водных игрушек (это была креветка) и неожиданно попросила: «Папа, расскажи мне какую-нибудь сказку про креветку». Папа подобных сказок не знал, но от нашей старшей дочери отвертеться непросто.

Пришлось начать традиционно: «В тридевятом подводном царстве жила-была креветка». «И была она швеёй», – неожиданно продолжила девочка. Так и родилась первая сказка, за которой последовали другие, посвященные почти всем имеющимся у нас игрушкам для ванны. Почти все они короткие, как раз чтобы успеть рассказать, пока младшей не надоест барахтаться в воде.

Итак, начнём повествование :)


Креветка-швея

Где-то в тридевятом подводном царстве жила-была креветка. И была она в своем местечке известна тем, что шила одежду всем своим родственникам, соседям и друзьям. Слава о её мастерстве росла, и дошла однажды до царского двора.

Царь Кит в то время как раз готовился к большому празднику, на который были приглашены всевозможные короли, князья и принцы (королевы, княгини и принцессы - тоже). И поэтому искали его придворные мастеровитых подданных по всему царству, чтобы роскошное торжество состоялось на славу. Вызвали к государю и нашу креветку-швею и повелели, чтобы сшила она ему роскошное платье, такое, чтобы ни у одного гостя красивее не было. Разрешили ей привести помощников, сколько требуется, и брать из необъятной царской кладовой всё, что понадобится: и лучшие ткани - шёлк, парчу да бархат, - и нитки всевозможных цветов - и розовые, и зеленые, и голубые, и желтые, и фиолетовые, и серебряные, и золотые, - и камни драгоценные для украшения. "А не справишься - съем тебя и всех твоих помощников-мелюзгу на ужин", - напоследок пообещал царь Кит нашей креветке. Он хоть был добрым и мудрым правителем, но всё же не любил, когда подданные не исполняли его приказов (да и кушать ему что-то надо, правда?).

Созвала креветка помощниц со всей деревни, и не мешкая отправились они в царский дворец. Первым же делом сняли с царя мерку и поняли, что работа предстоит немалая: ведь в длину царское платье должно было быть в пятьсот креветочных ростов, да в обхвате - триста. А время не терпит. Отправились помощницы-селёдочки в царские кладовые, принесли тканей много кусков, и вот уже креветка чертит выкройки, а десяток крабов за ней ловко вырезают их своими клешнями.

Только-только готовы выкройки, а уже несут из кладовых морские коньки-скороходы огромные катушки ниток всевозможных цветов, и пора браться за наметку. И в этой работе нашлись помощницы (это были её соседки-креветки), так что управились быстро: всего-то за два дня. А после села креветка за швейную машинку и начала строчить быстро-быстро аккуратные стежки. Тут уж всё пришлось делать ей одной - никто в шитье не мог сравниться с ней. Не знала мастерица наша ни сна, ни отдыха, даже перерыв на чай не могла себе позволить.

А из кладовых грузчики-тунцы несут драгоценные камни для вышивки. Были здесь и молочно-белые жемчуга, и зеленые изумруды, и красные рубины, и синие сапфиры, и искрящиеся всеми цветами бриллианты. Задумала креветка вышить на спине огромного платья карту всех владений царя Кита - и леса из водорослей, и подводные реки, и пастбища макрели, и актиниевые луга, и коралловые рощи, и причудливые города. Конечно же, не забыла она про свою маленькую деревушку и великолепный царский дворец. Это была грандиозная многоцветная мозаика!

Целую неделю вышивала креветка роскошную карту. Каждый камешек держали ей две маленьких осьминожки, а иголки с нитками подносили мидии и сердцевидки. Ровно ложились стежок за стежком, надежно скрепляя драгоценности с тканью.

Несколько раз приходили к ней царские посланники-дельфины, интересовались, не готово ли великолепное платье. Уходили раздраженные и даже гневные, потому что работа не была закончена до самой предпраздничной ночи.

И только в самый последний момент, перед началом торжества надел царь Кит свое платье. Надел… и нельзя сказать, чтобы он был безмерно доволен: да, наряд отлично подходил по огромной фигуре, но мысль о том, чтобы царю быть живой географической картой, пусть и прославляющей его богатства, Киту была не слишком по душе. Но что-то менять уже было поздно: начали прибывать гости.

Короли и королевы, князья и княгини, принцы и принцессы - все до единого были поражены одеянием царя Кита, наперебой восхищались и даже хотели познакомиться со швеёй-искусницей. Царь, догадавшись, что гости желают, чтобы к будущим карнавалам креветка шила великолепные наряды и им, предпочитал разговаривать о чем-то другом. Тем временем, праздник выдался на славу: столы ломились под тяжестью яств, множество музыкантов играли одну мелодию за другой, и в большой зале постоянно менялись танцующие пары из рыб, моллюсков, млекопитающих и - иногда - даже королевских креветок.

А наша креветка-мастерица стала придворной швеей, обучила своему ремеслу множество деревенских жителей (и кое-кого из городских), и ей уже не приходилось днём и ночью без устали строчить швы на машинке: теперь она могла позволить себе работать без спешки. И наряды её становились всё прелестнее и изящнее.


Краб-садовник

Молодой краб нежно-песочного цвета, как и почти вся молодежь, в своём краю пользовался не слишком доброй славой. То родителей не послушается, то нахулиганит где-нибудь в городе, то подерётся с таким же шалопаем, как и он. Словом, бездельничал, учиться не хотел, оттого-то совершал не слишком приличные для краба поступки. Однажды, представляете, взял да и выстриг своими клешнями, словно ножницами, все водоросли, украшавшие площадь справа от ратуши! Возмущению народа не было предела. То были знатные заросли - кустистые, тёмные, дремучие. Вечно там собиралась какая-то толпа из мелких рыбёшек, и её постоянный гул то и дело отвлекал городского голову от работы, так что он, пожалуй, был единственным, кто обрадовался подобной выходке.

И вот, плывёт как-то раз поутру городской голова на работу и думает: отчего бы не срезать заросли и слева от ратуши? Здание от этого только выиграет - станет заметным со всех сторон, а не будет заслоняться непонятными кустами, да и в кабинете светлее будет (и тише, потому что горожане стали устраивать сходки в кустах слева от ратуши, придется для их собраний выделить новое место, подальше от центра города).

Вызвал он к себе молодого краба песочного цвета. Тот явился на прием пристыженный, робкий: вот уже и до городского головы дошли слухи о его безобразиях. Сейчас выгонят из города куда-нибудь на темные выселки, что там делать без приятелей, без родителей? Да ещё и неизвестно, как там обстоят дела с добычей. Однако крабику вместо наказания была предложена работа по вырезанию лесочка водорослей, и тот с удовольствием взялся за дело.

Вжик-вжик, чик-чик - вновь клешнями своими, словно ножницами, молодой краб песочного цвета принялся очищать площадь слева от ратуши. Делать это пришлось ранним утром, пока большинство горожан ещё лежали в постелях и не могли помешать ему в работе. Городской голова не без оснований опасался, что им не сразу понравится идея по превращению темной площади вокруг ратуши в светлый сквер. О том, насколько это будет красиво, он прочитал в свежем журнале, пришедшем ему по почте из столицы.

Тем временем краб справился со своей задачей, а тут и новая подоспела: привезли ему саженцы подводных роз, и клубни георгинов, и луковицы гладиолусов (тоже, конечно, подводных). Взял он тяпку с совочком, разрыхлил землю, оформил клумбы, посадил туда цветы. Городской голова очень был доволен новым обликом центральной площади. Он напомнил ему фотографию из журнала, изображавшую вид какого-то заокеанского города. А вот некоторым горожанам начинание пришлось не по вкусу: то и дело норовили они растоптать клумбы, вырвать саженцы, помешать крабу-садовнику. Его-то работа вовсе не была закончена: то и дело приходилось подстригать стремительно выраставшие водоросли да подсыпать удобрения для цветов.

Как-то раз даже схватили молодого краба песочного цвета, привели в полицейский участок: вот, мол, юнец портит городские насаждения, выстригает водоросли под корень, вжик-вжик, чик-чик (и ведь не в первый раз)! Разберитесь, кто ему позволил? Посадили его в тюрьму, за решетку, велели ждать решения судьи, а он - представляете? - не стал никого ждать, выломал клешнями, словно кусачками, решетку на окне, и уплыл оттуда! Нехорошо, конечно, поступил (уж если провинился, так прими наказание достойно, но разве по справедливости попал он в тюрьму?), однако покровительство городского головы уберегло его от дальнейших неприятностей.

Когда саженцы роз наконец-то зацвели, георгины дали бутоны, а гладиолусы - стрелки, негодование граждан сменилось удивлением: вот какую красоту задумал городской голова, а они-то пытались ему (и его работнику) помешать! Конечно, жителям стало стыдно, и все в один голос пожелали, чтобы и в их дворах вместо диких зарослей были устроены такие же аккуратные цветники.

Работы у краба-садовника теперь стало непочатый край: постричь, вскопать, посадить, оформить. А потом ещё и поддерживать новые клумбы по всему городу в приличном состоянии: прополоть, удобрить, снова постричь газоны и засохшие ветки, удалить отцветшие цветки. Доверили ему и обустройство городского парка. Здесь не надо было стричь водоросли под корень, а наоборот, придать им красивый, ухоженный вид. Вот он и старался, выстригая то шары, то ёлочки, то портреты своих знакомых и знаменитостей (вроде Морской Звезды), чьи фотографии иногда печатались в газетах. Заботился он и о цветовых сочетаниях, сажая вместе сорта с голубоватой, красноватой, желтоватой окраской листьев. Определили ему, конечно, нескольких помощников, но главная нагрузка всё равно лежала на плечах (и клешнях) нашего краба.

Он уже вырос, стал вполне себе зрелым крабом, нежно-песочный цвет тела сменился более насыщенным. Обзавёлся собственным домиком с отличным, пусть и небольшим, садиком, где выращивал новые сорта цветов, испытывал разные виды удобрений, пробовал модные способы обрезки водорослей - по-прежнему, вжик-вжик клешнями, словно ножницами, чик-чик. Он даже выучил пару иностранных языков, чтобы выписывать журналы по садоводству из-за границы. Короче говоря, стал вполне уважаемым горожанином, которого соседи ставили в пример своим детям.

И никто, конечно, не вспоминал о его юношеских проказах.

А город с нарядными цветниками, причудливыми аллеями, широкими газонами стал не только чище и светлее, но и как будто уютнее и просторнее. Даже столичные жители, прибывая сюда, иной раз восторженно удивлялись его красоте и говорили, что у них такого нет. Кое-кто предлагал даже перебраться крабу песочного цвета перебраться в столицу и возглавить Главную службу озеленения во всём тридевятом государстве, но он непременно отказывался: его всё устраивало и в родном местечке.


Афалина

Давным-давно, в теплых водах Чёрного моря плавала со своей стаей дельфиниха Афалина. Была она красавица: тёмная спинка, белое брюшко, сложный узор на блестящих боках. Был у неё и длинный бутылкообразный нос, и великолепный полулунно вырезанный сзади спинной плавник, и гладкий обтекаемый хвост. Кроме того, во всём Чёрном море не сыскать было такой же ловкой дельфинихи: под водой она могла пробыть дольше всех (ты знаешь, что дельфины, как и мы, дышат воздухом, поэтому они обязательно должны подниматься на поверхность, чтобы вдохнуть свежую порцию?), и выпрыгивала она во время дельфиньих игр тоже выше всех, и рыбы - анчоуса, камбалы и кефали - всегда ловила вдоволь для себя и своих детёнышей.

Отдыхающие на пляже нередко с удовольствием наблюдали за тем, как вдалеке весело резвится стая нашей Афалины, в которой кое-кто из завсегдатаев мог узнать и её - крупную дельфиниху-красавицу - по красивым бокам и самым высоким прыжкам.

Однако в своих играх и прыжках Афалина, радуясь восторгу зрителей на берегу, часто забывалась и не замечала, что стая уже уплыла на другое место. То и дело приходилось ей догонять своих друзей-подружек, но она никогда не унывала: она была очень сильной и быстрой пловчихой. Старшие дельфины то и дело советовали ей не увлекаться играми и побольше смотреть по сторонам, ведь в море полно опасностей даже для дельфинов. Но Афалина не внимала наставлениям и даже приобрела известность в своей стае не только как самая ловкая и быстрая дельфиниха, но и, к сожалению, как не очень разумная.

Конечно же, беспечность Афалины довела её до беды. Надвигалась зима, а в эту негостеприимную пору стаи чаще проводят время в глубине моря, опасаясь приближаться к берегу. Наша дельфиниха то и дело пренебрегала этим правилом. И вот однажды она опять резвилась у берега, демонстрируя свои великолепные прыжки двум-трем случайным зрителям из числа людей, да и не заметила, как начался такой свирепый шторм, что совладать с силой волн она не смогла, и вскоре её тело, столь приспособленное для жизни в водной стихии, оказалось на прибрежных камнях. Передвигаться по суше она, безусловно, никак не могла, позвать на помощь своих товарищей из стаи - тоже (они были слишком далеко), да и как они, такие же беспомощные вне моря, смогли бы её выручить?

К счастью, одним из зрителей последних прыжков Афалины был дрессировщик местного цирка-дельфинария. Он тут же позвонил в свой цирк, и оттуда приехал фургон, который отвез Афалину в дельфинарий. С этого дня для дельфинихи началась новая жизнь. Ей отвели просторный бассейн, её кормили чуть ли не с ложечки (правда, рыба была других сортов, похуже - ставрида, пеламида да морская лисица) и постоянно поощряли её прыжки, потому что дрессировщик сразу оценил её талант. Она могла бы, к примеру, играть с мячиком, кувыркаться через высоко подставленные обручи, катать детишек на спине. Но она скучала по морю, по плавающим в глубине косякам рыбы, которые надо было с азартом догонять, по подружкам из стаи. А больше всего она переживала за своих полуторагодовалых дельфинят-близнецов - Мишеля и Вишеля. Они были уже не маленькие и вполне могли прокормиться сами, но ей так нравилось, когда они кружили вокруг неё с просьбой дать немного молока, втроем бодались носами, шутливо дрались плавниками, соревновались в гонке за рыбой…

Во время представлений цирка Афалина была вялая. Её не радовали аплодисменты и улыбки детишек, ради кого она иной раз крутилась возле берега, и прыгала она без удовольствия, а, скорее, просто по привычке. Есть ей не хотелось и, в конце концов, она забилась в угол своего бассейна и почти не плавала.

Дрессировщики были обеспокоены её состоянием и пригласили к ней ветеринара. Профессия ветеринара, пожалуй, намного сложнее профессии человеческого врача, ведь он может, конечно, прослушать сердце животного, взять его кровь на анализ или определить перелом, но ни один его пациент не расскажет ему, какое место и как болит (хотя дельфины умеют разговаривать между собой и даже понимают отдельные человеческие слова). Тем более что у Афалины ничего не болело. Доктор оказался весьма опытным и без труда понял причину вялости нашей когда-то очень оживленной дельфинихи. Она очень, очень, очень скучала по свободной жизни в море. И единственной рекомендацией, которую ветеринар дал дрессировщикам, было - отпустить дельфиниху на волю. И они согласились. Тот самый фургон, который когда-то спас Афалину от гибели, отвез её на рыболовецкое судно, где её осторожно погрузили в сеть; судно вышло в открытое море, и специальный кран поднял сеть с двухсоткилограммовой дельфинихой и аккуратно переправил её в воду. Люди в шлюпке помогли выпутаться ей из сети, и радостная Афалина уплыла прочь, махнув на прощание хвостом.

Через некоторое время она воссоединилась со своей стаей и нашла своих дельфинят уже повзрослевшими. Они, к счастью, не унаследовали безрассудство своей матери, но были почти такими же ловкими, как она.

Эта история многому научила Афалину. Она стала более осторожной в своих играх, и старалась не отрываться от стаи, тем более что снова наступала зима, и дельфины вновь начали избегать приближения к берегу. И однажды, во время нового шторма, почти такого же сурового, как та памятная буря, что принесла беду Афалине, рядом со стаей захлестнуло волной маленький катер, с которого упали в воду два беззащитных человека, в одном из которых дельфиниха узнала доброго ветеринара. На них не было спасательных жилетов, и они могли тут же захлебнуться и утонуть. Афалина не растерялась и попросила стаю помочь людям. И вот дельфины, удерживая людей на поверхности воды и закрывая своими телами от очень больших волн, носами осторожно подталкивали их к берегу. Каким-то чутьем они знали, куда именно нужно двигаться, чтобы не кружить на одном и том же месте в открытом море.

Вскоре (впрочем, шторм уже закончился), стая приблизилась к тому самому берегу, на который когда-то выбросило Афалину, и она, старательно следя, чтобы самой оставаться в воде, вытолкнула ветеринара на сушу, а Вишель минутой позже проделал то же самое с его спутником.

Так Афалина отблагодарила людей за их доброту по отношению к ней.


Вишель и злой осьминог

На одном из маленьких японских островов Окинава стояла единственная деревня. Жили в ней бедные рыбаки; кормились они лишь тем, что удастся им наловить. Ходили они в море каждый день на своих утлых лодчонках да чинили их всей деревней, если какая прохудится. Такие дела.

Нельзя сказать, что жили они впроголодь: рыбы в море было предостаточно, хватало иной раз и на то, чтобы в городе на рынке продать излишки улова, купить женам тканей, детишкам - игрушек, а самим - новые снасти взамен поистрепавшихся. Жили, короче говоря, не тужили.

Но ближе к очередной суровой зиме стали замечать рыбаки, что рыбы в сети попадается всё меньше и меньше - вот уже и в город не с чем ехать. Очень это было некстати: все нуждались в обновках к холодам. Однако о сапогах и телогрейках пришлось забыть: улов уменьшался, и к ноябрю стало рыбы так мало, что самим рыбакам еле хватало на прокорм. А в декабре и вовсе сети опустели. Три дня подряд возвращались рыбаки домой ни с чем. Решили тогда они спросить у моря, чем же вызвана его немилость. В безветренный, но студёный день вышли они на своих лодках в море и говорят: "Море, о море, грозное и милостивое! Пожалей нас, сыновей твоих, и жен и детей наших! Ты нас кормишь - не дай умереть с голоду! Мы ли тебя не чтим, не кланяемся тебе в благодарность за пищу? Чем же прогневали мы тебя, что не даешь нам ни рыбины?"

Тут закружились, завертелись, вспенились волны, и показался из водоворота огромный чёрный осьминог: "Я - Ку-гу-Тако, властелин всех вод и всего живого, что есть в морях! Говорю вам: убирайтесь отсюда, ибо вся рыба здесь принадлежит мне и не дам вам ни одной!" Тут задул крепкий ветер, чудовище погрузилось обратно в море, а бедные наши рыбаки с трудом смогли вернуться на свой остров.

На следующий день решили они перебираться на новое место: сложили небогатые свои пожитки и отправились на поиски лучшей доли. Кое-как доплыли до другого острова, ещё меньше, чем их родной, сколотили домишки и вновь принялись за свой промысел. Дела пошли получше: сети вновь наполнились рыбой, только от города теперь их отделяло такое расстояние, что отправиться туда решались только в случае крайней необходимости. Прожили они так весну и лето, и даже начали забывать о невзгодах. Да только к осени сети снова начали пустеть, и в декабре рыбаки опять стали возвращаться из моря без улова. Дети плачут, жены ворчат недовольно - что делать мужчинам? Вышли они в открытые воды и вновь взмолились: "Море, о море, грозное и милостивое! Пожалей нас, сыновей твоих, и жен и детей наших! Ты нас кормишь - не дай умереть с голоду! Мы ли тебя не чтим, не кланяемся тебе в благодарность за пищу? Чем же прогневали мы тебя, что не даешь нам ни рыбины?"

И вновь, как в прошлом году, возмутились воды, закружились, завертелись, вспенились волны, и показался из водоворота чёрный осьминог, кажется, побольше прежнего: "Я - Ку-гу-Тако, властелин всех вод и всего живого, что есть в морях! Говорю вам: убирайтесь отсюда, ибо вся рыба здесь принадлежит мне и не дам вам ни одной! И не смейте показываться мне на глаза!" С этими словами чудовище погрузилось в пучину, легонько задев одним щупальцем поверхность воды, и сразу же начался маленький шторм, так что бедные рыбаки с трудом вернулись на свой островок. Потеряли они в волнах одну лодку, ладно ещё, что все живы остались.

Опечалились рыбаки, да делать нечего. Надо искать новое место: здесь улова не будет, а то и сам пропадешь, коли попадешься злобному осьминогу. Сложили они скудное своё добро и отправились на поиски лучшей доли. Кое-как нашли новый островок - совсем маленький, как будто несколько скал торчащих из моря. Стали налаживать жизнь здесь. Сколотили на скорую руку лачуги, подлатали лодчонки и принялись за промысел. Благо, что черный осьминог пока еще не добрался до здешней рыбы, и она охотно шла в их старенькие сети. До рынка в городе за всё лето добрались лишь один раз, настолько далеким представлялся теперь путь, да и плыть предстояло по владениям беспощадного Ку-гу-Тако. Пришлось уж за единственное плавание запастись всем необходимым не только на остаток лета, но и на зиму.

Худшие предчувствия не обманули рыбаков: вновь осенью сети стали пустеть, а к декабрю и вовсе лишились люди улова. Вышли рыбаки в открытое море и взмолились из последних сил: "Море, о море, грозное и милостивое! Пожалей нас, сыновей твоих, и жен и детей наших! Ты нас кормишь - не дай умереть с голоду! Мы ли тебя не чтим, не кланяемся тебе в благодарность за пищу? Чем же прогневали мы тебя, что в третий уже раз не даешь нам ни рыбины?"

И в третий раз возмутились, потемнели воды, закружились, завертелись, вспенились волны, и показался из водоворота чёрный осьминог, ещё больше прежнего: "Я - Ку-гу-Тако, гигантское древнее головоногое, властелин всех вод и всего живого, что есть в морях! Как вы посмели вновь потревожить меня? Говорю вам: убирайтесь отсюда, ибо вся рыба здесь принадлежит мне и не дам вам ни одной! Увижу ваши лодки ещё раз - утоплю их, а вас самих истреблю!" С этими словами чудовище погрузилось в пучину, махнув несколько раз огромными щупальцами, и сразу же начался крепкий шторм, так что бедные рыбаки несколько дней плутали по морю, прежде чем вернулись на свои скалы. Потеряли они в этот раз не только лодки, но и нескольких товарищей: смыло их волной, сдуло ветром.

Опечалились рыбаки. Что им теперь делать? Где искать новое жилище? Все острова вокруг уже заняты, а к дальним землям разве доплывёшь на их лодочках? Да и не заметит ли их злобный морской исполин, не нашлёт ли такую бурю, из которой уже никому живым не выбраться? Лили слёзы рыбаки, и жёны их плакали, и дети.

Вдруг закружились, завертелись, вспенились волны - теперь уж у самого берега; заревели пуще прежнего испуганные дети, и появился из водоворота… Нет, не черный морской владыка, а белобрюхий юный дельфин Вишель, посетивший в своем кругосветном путешествии уже половину земных морей. "Почему вы плачете? - спросил он с участием. - Вода и без того солёная". Рассказали ему жители о своей беде.

"Ваша правда, - отвечал Вишель. - Пожаловались мне и местные кальмары, и кашалоты на то, что завелся в здешних водах какой-то жадный осьминог, называет себя властелином всех вод, пожирает рыбу круглыми днями, вот-вот лопнет, но никак не насытится. А рыбы-то много, всем хватит, и вам, и нам".

"Но мне кажется, - продолжал он, - что я знаю способ, как с ним совладать. Я вам помогу". Усомнились жители в его словах: как же проворный, но маленький дельфин-подросток сможет победить огромного осьминога? Но Вишель был твёрд в своем решении.

"Помогите мне, - попросил он. - Я начну битву с чудовищем, а вы бейте в барабаны изо всех сил, чтобы не услышали другие древние головоногие криков о помощи и не кинулись ему на выручку. Я слышал, что ваш Ку-гу-Тако из-за своей жадности в ссоре с ними, но кто знает, что им взбредет в голову, этим осьминогам". Вишель уплыл, а люди достали барабаны и все - от мала до велика - начали бить в них; а кому не досталось музыкального инструмента - просто топотали ногами. Знатный был шум, я вам скажу: даже в городе, говорят, слышали его.

Вишель знал, что ему предстоит нелегкое дело. Огромного жадного осьминога можно было победить только хитростью и ловкостью. Можно было бы, конечно, договориться с ещё б?льшим осьминогом, и он прогнал бы старого "владыку" (для этого хватило бы того, что щупальца нападающего оказались бы длиннее, нежели щупальца защищающего своё место), но кто может поручиться, что новый моллюск не станет таким же беспощадным хозяином вод, что и его предшественник?

Юный дельфин подплыл к логову чёрного осьминога в тот редкий час, когда он не был занят поглощением рыбы и отдыхал. Несколько раз мелькнув перед глазами головоногого моллюска, Вишель разъярил его: "Такая крупная рыба нарушает мой покой! Почему я до сих пор её не съел?" - гневно подумал Ку-гу-Тако. Он раньше никогда не встречал дельфинов и не мог знать, что они умнее и бесстрашнее его самого. Осьминог потянулся щупальцем к добыче и уже почти схватил её, готовясь выпустить свой смертельный яд, чтобы обездвижить жертву и потом отправить в свой огромный рот, похожий на клюв попугая, но в последний момент дельфин выскользнул из ловушки и через секунду появился с другой стороны. Моллюск протянул другое щупальце, но и тут его ждала неудача. Ку-гу-Тако взволновался: жадность никак не могла позволить ему отпустить столь крупную порцию пищи, а дельфинчик тем временем ловко вился между щупалец, описывая замысловатые спирали и зигзаги. Этим прыжкам и умению запутывать соперника Вишель научился, конечно же, у своей мамы Афалины в далеком Чёрном море.

Щупальца осьминога делали один неудачный выпад за другим, и вскоре Ку-гу-Тако не успевал следить за ними: они как будто двигались по своей собственной воле. Этого-то и добивался Вишель: через несколько минут казавшийся грозным исполин был туго завязан в сложный узел. Тогда дельфин высоким пронзительным свистом, которому не мешали глухие удары барабанов на побережье, позвал на помощь стайку сородичей и они вместе вытолкали осьминога на поверхность моря, долго не давая ему опуститься под воду. Как ни кричал, ни звал на помощь Ку-гу-Тако своих сородичей, никто из огромных моллюсков не приплыл: то ли не услышали, то ли, действительно, были в большом разладе. Привыкший дышать жабрами в воде, осьминог задохнулся (как странно это звучит, правда?) воздухом.

Тело поверженного Ку-гу-Тако недолго лежало на поверхности воды: на запах крови тут же приплыли акулы и растерзали его на куски.

Рыбаки радостно приветствовали вернувшегося к ним с победой Вишеля, и тут же все вместе они отправились на очередную ловлю рыбы. Стоит ли говорить, что почти весь первый улов они в знак благодарности отдали дельфинам? Вскоре люди смогли вернуться на свой первый остров, починили обветшавшие дома и залатали лодки, и уже больше никогда им не приходилось жаловаться на недостаточный улов.

А всех осьминогов японцы называют "тако", и говорят, что "тако злы нравом и не знают великодушия".


Иллюстрация Лады Бояркиной

ноябрь 2011


Предыдущий: Я почти итальянец…Вернуться к списку рассказовСледующий: О стихах

© Вадим Бояркин, 2007-2019